НА ГЛАВНУЮ
 
КАМЧАТКА И КОМАНДОРСКИЕ ОСТРОВА
Сроки - VI-VII 2008 г.
Маршрут: СПб- Москва - Петропавловск-Камчатский - о. Беринга (Командорские о-ва) - ППК - Налычевский нац. парк - Москва - СПб.

Часть 6.1. НАЛЫЧЕВО (НАЧАЛО)

По возвращении в Петропавловск экспедиция сталкивается с некоторыми трудностями. Закончились добрые советские времена, когда «науку» с радостью и заодно возили на вертолётах, вездеходах и прочем транспорте. Вертолёты теперь набиты туристами, полётный час - 72,5 тысячи рублей. Слетать в Долину гейзеров - 17,5 тыс. рублей, иностранцам этот полёт впаривают вообще чуть ли не за полторы тысячи евро. Переправы через водные препятствия на почти необитаемом западном побережье Камчатки - по 5 тыс. рублей с человека. И речь идёт о попутном судне, а не о каком-то спецрейсе! На вездеход - тоже коммерческий тариф, да ещё объявляется заряженный вдвое расход топлива. В общем, экспедиция наша сильно задумалась, а я решил на неделю отправиться в Налычевский национальный парк как самый ближайший к Петропавловску. Это был наиболее экономичный вариант посмотреть камчатскую природу как по времени, так и по бюджету. Несколько опасался, что там будет много народу и мало природы. Но на этот раз повезло - опасения не оправдались.

В офисе Налычевского заповедника плачу 150 рублей за вход и 100 за оказавшуюся в дальнейшем бесплатной но бесполезной карту. В центр парка ведут два маршрута, двухдневный и трёхдневный. Сотрудник заповедника Глеб настоятельно рекомендует одному и без GPS-навигатора на трёхдневный маршрут не соваться - горы, тропы в основном не существует, если туман - то выйти шансов мало. Ну и ладно, решаю двигать по двухдневному маршруту. Купил по настоянию Глеба фальшфейер для защиты от медведей, которых в Налычево как грязи, и в путь.

Машина довозит меня до деревни Пиначево и уезжает обратно. Дорога начинается совсем не так, как показано на карте. Через несколько метров она превращается в плотно набитую тропу, местами пропадающую в зарослях борщевика выше моего роста. Тропа идёт в гору, по долине реки. Лес из каменной берёзы с сильно отслаивающейся корой чередуется полянками и зарослями кедрового стланика и участками, поросшими альпийской растительностью. Иногда открываются виды на окружающие сопки.

На закате дохожу до кордона «Семёновский». Тут стоит одинокая палатка, в которую при моём приближении кто-то прячется. Перед домиком на травке сидит очаровательная лесничиха Агафья и играет в карты с маленькой дочуркой, наверняка Машенькой. Затеваю беседу - типа, здрасьте, как дела, где можно поставить палатку. Прелестная Агафья отвечает с явным немецким акцентом, превращаясь тем самым в Мадлен, что путешествует с двумя маленькими Грэтхен и любит Россию, а палатку можешь ставить где хочешь. Из домика показывается улыбающаяся до ушей круглая как блин физиономия, скажем, Франца. Entschuldigung, ставлю палатку и ложусь спать.

Утро. Кипячу на костре воду для чая и доширака, которым я исключительно и упакован на всю неделю. Из соседней палатки показывается некто, как две капли воды похожий на Фореста Гампа. И это тоже немец. Знакомимся. "Форест Гамп" приехал один в Россию посмотреть на медведей и вулканы, и немедленно отправляется в путь. Позавтракав, стартую в том же направлении и вскоре обгоняю Фореста на пути к перевалу.

И вот впереди - перевал. Идти тяжеловато, но это я ещё не знаю, что будет через несколько дней. Выше по склону - какая-то небольшая группа. Догоняю их на перевале. С виду - настоящая упакованная зондеркоманда. Перекидываемся парой слов - ну точно, опять немцы. Трое. Одного сразу про себя называю Штурмбанфюрером. Несмотря на то, что он отстаёт и задерживает группу, характер у него явно нордический, выдержанный. Второму, длинноволосому, даю ник-нейм Хиппи. Третий - типичный рыжий немец с голубыми глазами. Как в кино. Кажется, такие в каком-то фильме про войну подавали в камеры газ. Он получает кличку Стоматолог. На этом мы расстаёмся, я иду вперёд на центральный кордон, где предупреждаю егерей о приближении в общей сложности 8 немцев, заодно интересуясь, не приключилось ли сегодня случайно 22-е июня… Пока егеря занимают оборону, ставлю палатку и иду купаться в горячие источники. На кордоне имеется три большие купальни, именуемые «лужами» 1, 2 и 3, отличаются по температуре. Ещё есть 200-метровая скважина, из которой извергается кипяток с температурой 76 градусов и горячий ручей.

Для палаток в полутора километрах от центрального кордона Налычево имеется специальное место на реке Жёлтая. Просто три полянки с кострищами. Две полянки уже заняты, одну оставляю под немцев. На той, где я ставлю палатку уже поселились двое выпускников-хирургов из петербургской Военно-Медицинской Академии и их местный приятель - инструктор по туризму. Оказывается, выпускникам Академии предоставляется бесплатный полёт в любое место страны, куда они укажут. Ребята не растерялись и поехали на недельку на Камчатку. Ночью планировалось купание в «лужах» с водкой. Я хотел было уклониться, но потом прикинул, что если веселые ребята вернутся среди ночи петь песни и допивать, то всё равно мне не спать, поэтому лучше уж поучаствовать в культурном мероприятии. В программе вечера была по походному упакованная в пластик водка, но понюхав её, я учинил допрос покупавшему водяру местному парню Сереге. Оказывается, это опять же была водка «Простая» (помните - на о. Беринга ей упились диатомовые водоросли), но купленная в Петропавловске, а не на Командорах она, судя по запаху, не утеряла своих смертоносных свойств. Военные медики попробовав отраву пить её отказались, а вот Серёга не дал продукту пропасть, и не без последствий. Наутро он уверял, что когда ночью вылезал из палатки до ветру, то видел в нашем лагере большую зелёную кошку с горящими глазами, высотой, как он уверял, «не выше скамейки». То есть это был не медведь, которыми нас тут пугали на каждом шагу, и следы которых мы постоянно встречали.

«Камчадалы имеют также еще один источник дохода, которым соседние с ними народы не располагают. Дело в том, что на Камчатке растет в изобилии сладкая трава, из которой в этих местах гонится водка.Камчадальские женщины собирают эту траву и очищают ее следующим способом. Каждый стебель разрезается ножом по длине, а затем удаляется наружная зеленая оболочка. Обычно эта операция производится просто зубами, отчего губы сильно распухают — показатель той едкости, которой обладает это растение. Очистив растения таким образом, их связывают в небольшие связки, а когда они начинают высыхать, то из них начинает выделяться какое-то дурманящее вещество. В таком виде его сдают в казну, которая за каждые сто фунтов уплачивает наличными десять рублей; собрать, однако, в течение лета сто фунтов подсилу только очень прилежной женщине. Из ста фунтов травы можно выгнать ведро водки — первача, а следовательно, из трехсот фонтов — бочонок, который казной продается за шестьдесят рублей. Необходимо отметить, что первая порция водки, которая выделяется при перегонке, называется здесь водкой-первачом. Если же ее перегнать во второй раз, то получается напиток такой жгучей крепости, что ею невозможно пить, не разбавив водой. Вкус этой водки отнюдь недурной. Я очень сомневаюсь, однако, чтобы она бы га особенно полезна для здоровья, в особенности для тех, кто к ней еще не привык. Что касается местных жителей Камчатки, то они выпивают ее в невероятных количествах и валяются ежедневно пьяными, если только могут ее раздобыть. Дело в том, что не удается изготовлять ее в неограниченном количестве вся наличная водка немедленно распродается и выпивается. Многие даже настолько предусмотрительны, что дают под нее деньги вперед, чтобы не пропустить момента продажи и не остаться без водки. И все же большинство этих людей доживает до довольно глубокой старости и мало знакомо с каким-либо болезнями. Я проделал сам такой опыт: бросил в штоф с такой водкой-первачом серебряную монету и оставил ее там на ночь, а на следующее утро я увидел, что монета сделалась черной, как уголь, и не так-то легко удалось снова ее отчистить. Отсюда я заключаю, что этот напиток не может быть особенно полезен для здоровья. Должен отметить еще одно замечательное свойство этой водки. Если, например, человек с вечера напьется пьяным, ляжет вечером в постель и хорошенько выспится, то на следующее утро, проснувшись, стоит ему выпить один или два стакана чистой холодной воды, и он оказывается таким же пьяным, как был накануне, хотя не выпил после этою ни капли водки. Это совершенно достоверный факт, в котором я убедился собственными глазами и не на одном примере, а на самых различных людях, впрочем, только на местных жителях. Эта водка приносит казне довольно большой доход. В то время, когда я жил на Камчатке, там находилась команда в триста казаков, и все они получали свое жалованье, а также кормовые деньги исключительно из тех сумм, не говоря уже о нескольких арестантах и полагающейся для них страже, которые все довольствовались также из этого источника. Таким образом, собираемый ясак полностью поступает в доход казны без вычета каких-либо накладных расходов на его сбор. Больше того, нередко случается, что после покрытия всех расходов образуется еще излишек в несколько тысяч рублей. Эти деньги пересылаются Охотской канцелярии, в ведении которой находится Камчатка. Уже из этого видно, какие доходы приносит казне водка.» (Свен Ваксель)

Ребята отправились дальше смотреть вулкан, собираясь за оставшиеся до отлёта 2,5 дня преодолеть 100 км по горам с рюкзаками, а я пошёл на Аагские нарзаны, местную достопримечательность. Тропинка вьётся по горам, 11 км в одну сторону. При подходе к источнику - сильный запах сероводорода от протекающей в долине речки. Сами нарзаны - сильножелезистая на вкус и слегка газированная водица.

На обратном пути встречаю единственно человека за весь путь. Это, разумеется, Форест Гамп, решивший выходить из заповедника тем самым трёхдневным маршрутом, не оставляющим в случае плохой погоды шансов на спасение. Мы распрощались и я отправился обратно на кордон. Но призадумался - как это так. Форест Гамп, значит, рискует, а я, получается, сам отказываюсь от победного шампанского.

В раздумьях плюхнулся на кордоне в горячую лужу. Тут в ней нарисовалось двое местных людей, которые предложили координаты трёхдневного маршрута для GPS-навигатора. Только вот навигатора у меня нет…

На кордоне встречаю зондеркоманду, традиционно шагающую из магазина с двухлитровыми бутылками пива "Жигулёвское" наперевес (тут имеется частный предприниматель по продаже пива и чипсов, завозимых на вертолёте. Ценник соответствующий. Например, зарядить мобильный телефон - а электричество исключительно от генератора 2 часа в день - 100 рублей. При этом зона покрытия начинается через 50 км). Штурмбанфюрер очень хромает и явно претендует на расстрел. Выясняется, что он стёр ногу, обратно тем же тяжёлым путём через перевал идти не хочет и претендует на вертолёт. С вертолётом я ему всё быстренько перевёл. Во-первых вертолёт будет неизвестно когда, во-вторых - "борт" приходит забитым под завязку и никого брать уже не будет, в-третьих - стоит денег и, наконец, у меня есть точки для GPS. У немцев, оказывается, есть навигатор, штурмбанфюрер от полученных новостей резко перестаёт хромать и бодро отправляется за пивом.

Вечером знакомимся с зондеркомандой перед предстоящим походом. Все они из Баварии, поэтому говорят на малопонятном немецком. Штурмбанфюрер - дизайнер какой-то пластмассовой лабуды для машин. Хиппи - строитель, работающий когда припрёт, а в остальное время -отвисающий по жизни. Стоматолог, как я и подозревал, оказался человеком интересной профессии, подходящей ему по имиджу. Он делает приборку в домах умерших людей и потом распродаёт вещи. «Кто-то должен это делать», - оправдывается Стоматолог высокой общественной миссией.

На следующий день во второй половине дня выступаем в поход. Периодически поджидаю зондеркоманду. Шагает она тяжело и медленно. Немцы с гордостью говорят, что у каждого по 35 кг груза. Укомплектованы сапёрной лопатой, хлебом, свежим луком, чесноком и кучей прочей вкусной снеди. В отпуске, говорят, нельзя себе в чём-то отказывать. Ну-ну…

Явная было тропа после крутого спуска к ручью, в процессе которого пришлось воспользоваться верёвками, становится почти неприметной. Проваливаемся в какое-то болото, форсируем реку. Стоматолог завалился со своим рюкзаком в воду, его вытягивает выбившийся из сил Штурмбанфюрер, Хиппи показывает мне с другого берега реки оттопыренный большой палец - типа здорово, трудности и лишения налицо! Идя по следу вламываемся в непролазный ольшаник - тут я понимаю, что с тропы мы сбились и через несколько метров будет труп того безумца, который полез в эти заросли до нас. Прошу применить GPS-навигатор.

Стоматолог снимает рюкзак, достаёт оттуда аккуратную коробку с навигатором, оттуда достаёт чехол, из него - навигатор. Объявляет - следующая точка - через двести метров. Только направление к ней постоянно меняется и определить его невозможно. В чём дело - тоже непонятно. Ну о навигаторах у меня и так своё, давно выработавшееся мнение… Работают они только тогда, когда не нужны.

Возвращаемся через реку и болото к исходной тропе, вернее, к натянутым верёвкам. Отмечаем это место на всякий случай на навигаторе. Находим правильную «тропу» - надо было продолжать спуск ещё 200 метров, поэтому навигатор и не мог определиться с направлением, просто точка в 200 м под нами.

Устраиваем лагерь. Первое, что делает уставший после 15-километрового перехода по горам Хиппи - аккуратно сортирует хворост у костра: маленькие палочки к маленьким, средние - к средним и крупные к крупным. Фотографирую deutsche Ordnung.

Слышу как между собой немцы обсуждают, не стоит ли нам ужинать вместе. На разведку ко мне делегируются Стоматолог и Хиппи, которые интересуются уже по-английски, что я ем. У меня только доширак. Позаимствовав пару дошираков «попробовать» Стоматолог и Хиппи предлагают мне воспользоваться костром вперёд. Договариваемся, что вскипятим воду в одном котле (мне больше ничего не надо), а потом поделим её. Немцы ещё долго готовят какие-то подливки и пируют.

Утром погода продолжает радовать - солнце, роса, заснеженный вулкан Корякский, кажется, совсем рядом. Ну он вообще отовсюду кажется рядом. Выходим на лавовые поля и тропинка теряется. Стараемся держаться повыше к вершине, чтобы поменьше спускаться в долины ручьёв и речек - подниматься с рюкзаками тяжело. Вулкан уже не влезает в объектив. Совершенно умотались, пот градом, каждый шаг - как последний. Немцы отстали, неспешно перекусывают ниже по склону. Жду их на небольшой вершинке, разглядываю сусликов. Вдруг замечаю какого-то странного мужика, непохожего на туриста. Скорее, спившийся дорожный рабочий, но откуда тут дорога? Машет мне рукой. Какой-то весь измученный и извалявшийся… Видимо, там тропа? Пошёл посмотреть.

Первые слова, которые я слышу от этого человека - it is road to hell! Боже, да это же Форест Гамп, вышедший на полтора суток раньше! Оказывается он сбился с пути, изодрал одежду в ольшаниках (вот по чьим следам мы чуть было не пошли), с трудом форсировал реку, утопил было в ней рюкзак, но выловил его, выкинул всё лишнее, в том числе шикарный путеводитель по Сибири на немецком языке ("ведь я его уже прочитал и вообще подумал, что человеку не нужно так много вещей, ведь жизнь так коротка"), и вот уже думал расстаться с рюкзаком, взяв в маленький рюкзак только самое необходимое, как встретил меня. Раз такая пруха - Форест отправляется куда-то, и вскоре возващается с большим рюкзаком.

Продолжаем поход все вместе. Вокруг - уже совсем лунный пейзаж. Либо громадные безжизненные валуны, либо поля из вулканического пепла - пемза всех размеров, в которой утопают ноги. С каждым шагом всё больше камешков остаётся в ботинках, приходится периодически останавливаться и вытряхивать их.

Дорогу преграждает лавина - кряж из камней, Меня предупреждали, что пересечь её практически невозможно, нужно обходить или пересекать в нижней части. Спускаюсь по ручью, действительно трудно. Жду немцев. Никого. Бросаю рюкзак и из последних сил карабкаюсь обратно. Немцы, как потом выяснилось, посчитали ручей непроходимым, и будучи уверенными, что я уже свернул себе шею, пошли обходить лавину с другой стороны. Ну что ж, посчитав, что у четырёх человек с GPS и жратвой шансов больше, чем у меня с дошираком и без компаса, возвращаюсь к рюкзаку и форсирую лавину, а за ней ещё и речку. Я мокр, грязен, потен и карабкаюсь в гору. Далеко позади появляется зондеркоманда. Машу им и продолжаю лезть в гору. Где же Форест Гамп? Думал, он с ними…

Спустившись в симпатичную долину, пью воду из речки и перекусываю галетами. Напиться такой водой невозможно - это всё талый снег абсолютно без соли, пьёшь и не напиваешься. Тут вдруг появляется Форест Гамп! Рассказывает, что зондеркоманда решила штурмовать лавину с другой стороны, а он пошёл прямо в лобовую через камни, и вот он здесь, совершенно выдохшийся, но ещё живой. Рассказывает, что зондеркоманда - совершеннейшие пидорасы (мой (с) литературный перевод выражения absolutely crazy) - несут на себе по 40 кг жратвы, водку и виски (то есть они по тихому вискарь вчера дули!). Извиняется, что не дождались, когда я к ним возвращался. Договариваемся дальше идти вместе. Тем более, что становится всё более понятно, что непонятно куда идти. К счастью, погода хорошая и видны вулканы, можно хоть как-то ориентироваться. С этого момента Форест превращается в рассказе в Кристофа.

Зондеркоманда появляется на краю долины и знаками показывает, что собирается тут ночевать, и чтобы мы ждали. Ну уж нафиг, пейте под одеялами свой вискарь, мы с Кристофом продолжаем путь.

Дальше подниматься уже нет сил. Начинаем медленное снижение в поисках ночлега, стараемся не терять понапрасну с таким трудом набранную высоту. Ручьи, от которых только что спасу не было, вдруг куда-то исчезают. Мрачные каменистые марсианские пейзажи, солнце заходит, распадки погружаются в тень и заполняются туманом. Наконец, находим небольшой ручеек в распадке. Ставим палатки прямо на вулканическом пепле, кипятим воду - сначала на дровах, которые я собрал по дороге, потом готовим чай на остатках газового баллона Кристофа. Жрать охота неимоверно, забалтываем вместе мои макаронные дошираки и картофельное пюре Криса, заедаем это всё переплавленной на жарком солнце и принявшей неимоверные очертания шоколадкой, обнаружившейся у Кристофа. Внизу белый туман заполняет долину, оставляя на поверхности лишь хребты, как спины китов. Всходит апельсинового цвета луна, от заснеженного вулкана дует холодным ветром. Выпиваем остатки водки, которую я берег на экстренный случай и в задумчивости - в какую же сторону завтра прорываться - расползаемся по палаткам. У меня послезавтра самолёт. Куда идти - неясно, остался один пакет доширака и немного галет, усталость чертовская. Ночь…

Утро. Спускаюсь к ручейку за водой - воды нет. Питается он от снежника, ночью, видимо, таяние прекратилось и ручей пересох. Ну что ж, собираемся и двигаем в путь. Ночью я почему-то проснулся, и ясно себе представил, куда надо идти утром.

Опять нас жарит солнце, лицо и плечи облезают по третьему разу. Прикрылся полотенцем, но лицо не закрыть, приходится смотреть вперёд. Жара! Крис спрашивает - чего бы я сейчас выпил. Ну конечно, холодного пива или шампанского. «Ооо!»,- вздыхает Крис, - «ну у тебя и запросы, я согласен на холодную колу». Дальше подбадриваем друг друга тем, что каждый наш шаг - это шаг к холодному пиву.

Нашли тропинку на перевал, вернее, человеческие следы на вулканическом пепле. Морально идти легче, но физически - реально трудно. Не представляю, как зондеркоманда перетащит через перевал центнер лука и чеснока. Теперь уже и Авачинский вулкан совсем близко.

Кажется, перевал совсем рядом. Ползём по склонам, образующим долину реки Перевальной. Ботинки мокры, в них набилось крошёной пемзы, лицо горит от солнца, пот заливает глаза, рюкзак давит на плечи. Попеременно перекидываю нагрузку с плеч на пояс и наоборот. Пересекаем множество притоков. кажется, река вот-вот кончится, но она по подлому обнаруживает всё новые и новые извивы. Пейзаж вокруг нереальный - мёртвые склоны почти без растительности и заснеженные вулканы. Авачинский курится белым паром.

Наконец, ручеек потёк в другую сторону. Мы и не заметили как переползли перевал. Теперь преобладает спуск, хотя всё равно постоянно приходится пересекать притоки, поэтому вверх-вниз никто не отменял…

И вдруг перед нами встаёт конкретная гора с седловиной на вершине и, главное, чёткой набитой тропой наверх. Она окружена двумя заснеженными долинами без всяких признаков следов… что же делать, из каких-то уж самых последних сил карабкаемся наверх. С горы открывается вид на турбазу - всё, выходим из заповедника. Но склон перед нами - и без рюкзаков-то какой-то не особо проходимый.... Чего, спрашивается, лезли на гору?

Вдруг замечаю, что вслед за нами поднимается девушка в купальнике. Откуда она взялась на каменной горе - совершенно непонятно. Зову Криса, решаем, что одновременно у двоих галлюцинации быть не может. Девушка поведала, что она с расположенной внизу турбазы, а мы - на горе Верблюд, с этой горы начинают свои восхождения все, приехавшие на турбазу у подножия вулкана Авачинский. Потом уж лезут на вулкан, когда окрепнут мышцами и духом. Я тут же предположил, что верблюды это мы, потому что непонятно, зачем лезли в гору, дух от нас исходил уже и так достаточно крепкий. Можно ли спуститься, спрашиваю, по обрывистому склону, что перед нами? Можно, уверенно ответила девушка, с опаской глянув вниз. Как мы вскоре поняли, её саму интересовалэтот вопрос. И посмотрев на нас она получила ответ и пошла вниз той же дорогой, по которой пришла. А мы уж с Крисом в это время бултыхались на склоне среди камней, которые летели и в нас, и из-под нас, и сами мы на них летели, но в общем, долетели до низу не пораненные, а в остальном наш облик уже всё равно ухудшить ничто не могло.

Добрели мы до турбазы и купили две последние банки пива «Балтика». Пиво было тёплым, но всё равно невероятно вкусным. Продавщица сказала, чтобы мы скорей уж расплачивались, а то ей очень некогда и надо уходить. Получила деньги, и ушла… на ближайшую скамейку загорать под надписью «Обрыв» на нескольких языках. А мы пили пиво и смотрели на почти ручных сусликов, пока по нашей просьбе некто Юра топил дровяную колонку по 200 рублей с человека. Мы приняли душ, и тут уж стало нам совсем хорошо.

Я спрашиваю, Юра, как нам отсюда выбираться. А он - да тут всего 16 км до дороги, а там может кто и подберёт. И мы, чистые и под пивком, пошагали по тому, что Юра дорогой не считал. И шагалось оно само собой, очень легко, ноги сами несли после гор, и рюкзак стал не тяжёл. А через некоторое время нас подобрал джип. Ребята довольно часто делали остановки и мы уже знали зачем. На Камчатке такие поездки всегда перемежаются остановками для питья водки. В первую очередь наливают водителю, а потом уж всем остальным. Потом мы останавливались, чтобы ребята с нами сфотографировались. Потом я понял, почему Юра не считал то, по чему мы едем, дорогой. Ездят тут по руслу реки, которая называется река Сухая. Несколько недель весной она представляет собой бурный поток шириной метров 150. Но потом пересыхает, остаётся лишь искорёженное потоком воды и камней русло и несколько ручейков. В русле растут деревья и по нему ездят. Только на джипах, разумеется.

Радушные хозяева джипа сделали ещё заезд в магазин за добавкой, а потом развезли нас по домам.

Ну а на следующий день я добрался до городка Елизово, что под Петропавловском, и заглянул в Интернет на почте. Надо ли говорить, что через 10 минут туда случайно заглянул Крис, хотя мы никак не сговаривались. И, разумеется, как только мы вышли с почты, я услышал вопль «Иван!». Да, нас заметил проезжавший мимо вчерашний водитель. То есть мы уже обросли в Елизово знакомыми. Он остановился, и по мобильнику немедленно позвонил своим вчерашним спутникам, чтобы сообщить невероятную новость - он встретил того самого Ивана с немцем, которых подвозили вчера.

В этот день мы отобедали гребешками и палтусом в полюбившемся мне кафе, и я распрощался с Петропавловском. Мне кажется, надолго.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
Горячий ручей

Налычевский национальный парк
Горячая "Лужа № 2" с дефффчонками.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
Заросли кровохлёбки

Налычевский национальный парк
Ятрышник

Налычевский национальный парк
Местные лилии.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
Горячий источник глубиной несколько десятков метров, температура воды - 70 градусов.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
Здесь тоже были горячие источники, да как-то вдруг исчезли.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
"Зондеркоманда".

Налычевский национальный парк
Инспектор кордона "Центральный" - милейший Александр Гиригорьевич Осипов.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
"Я покоряю города / С истошным воплем идиота / Мне нравится моя работа / Гори, гори моя звезда"

Налычевский национальный парк
Тропинка там, где она ещё была.

Налычевский национальный парк
"Стоматолог" завалился в ручей под тяжестью рюкзака с хлебом и шнапсом.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
Немецкий "орднунг" - после тяжёлого перехода "Хиппи" для начала рассортировал дрова.

Налычевский национальный парк

Налычевский национальный парк
С лопатой на плече...

 

© 2008 Ivan Prilezhaev

Написать мне можно по адресу: bafut@yahoo.com
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
В начало